Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это -- всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах? -- Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко...
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Шерлок Холмс приходит поздно»
Почти всегда он дарил какую-нибудь безделушку, но неизменно изящную; к тому же он старательно выбирал для нее вещи, которые, по его мнению, были ему не по карману...
Генри Джеймс (Henry James)
«Отрывок.Зверь в чаще»
По этой же причине в Приложении III "Хазарская переписка" мы приводим полный перевод пространной редакции ответного письма хазарского царя Иосифа (изданной П. К...
Кестлер Артур (Artur Koestler)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие»
Смотрите также:
Джон Стейнбекисторико - литературная справка
Столетие Джона Стейнбека. Радио Свобода
Вы читаете «Консервный ряд», страница 1 (прочитано 0%)
«Жемчужина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Благостный четверг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Зима тревоги нашей», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«Золотая чаша», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«И проиграли бой», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Квартал Тортилья-флэт», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
Перевод М.Литвиновой
Консервный Ряд в Монтерее, что в Калифорнии - поэма, скрежет и
смрад, собственный цвет, лад и характер, ностальгическое видение, мечта.
Консервный Ряд един и разрознен: дерево, жесть, чугун, ржа и разбитый
асфальт, заросшие бурьяном пустыри и груды мусора, консервные цехи,
крытые рифленым железом, кабаки, рестораны, публичные дома, тесные
лавчонки, лаборатории и ночлежки. Живут в нем, как сказал один человек,
проститутки, сутенеры, игроки и прочая сволочь, под сволочью он разумел
прочий люд. Глянь этот человек с другого боку, он бы сказал: "Святые,
ангелы, мученики и блаженные", и был бы прав.
Утром, после удачного лова, сейнеры, полные сардин, тяжело вплывают
в сонную бухту, оглашая утреннюю тишину пронзительными свистками. И
тянутся к берегу, где их поджидают консервные цехи, опустив в воду
металлические хвосты. Автор не случайно взял этот образ, скажи он
"опустив в воду носы", консервы, извергающиеся с другого конца, будут,
благодаря метафоре, еще отвратительнее. Вслед за сейнерами начинает
свистеть Консервный Ряд; по всему городу мужчины и женщины торопливо
напяливают рабочую одежду и спешат к морю, где нужен их труд.
В блестящих автомобилях подъезжают хозяева, управляющие, бухгалтеры
и расходятся по своим конторам. За ними катится вал итальянцев,
китайцев, поляков - мужчин и женщин, одетых в штаны, прорезиненные
куртки и клеенчатые фартуки. Они спешат, чуть не бегут, резать,
раскладывать, варить и консервировать рыбу. Вся улица гремит, воет,
визжит, грохочет; из сейнеров текут серебряные реки сардин, и они все
выше восстают из воды, пока не опростаются. Консервный Ряд гремит,
грохочет, визжит, но вот последняя рыбешка очищена, разрезана, сварена и
закупорена. Опять заливаются свистки; итальянцы, китайцы, поляки,-
мужчины и женщины,- промокшие и пропахшие рыбой, медленно, понуро
поднимаются обратно в город. Консервный Ряд опять становится сам собой,
- тихим и завораживающим. Жизнь входит в свою привычную колею. Бродяги,
при первых звуках свистка удалившиеся с негодованием под сень черного
кипариса, возвращаются в мир; вон они уже сидят на трубах, ржавеющих на
пустыре, и благодушно болтают. Девочки из заведения Доры выходят
понежиться на солнце-если, конечно, оно соизволит сиять. Док спустился
по ступенькам Западный биологической лаборатории и идет через улицу в
лавку Ли Чонга за двумя квартами пива. Анри-художник снует по пустырю
как эрдельтерьер, вынюхивая в бурьяне всякие железяки и деревяшки для
лодки, которую мастерит своими руками. Быстро темнеет, и перед
заведением Доры загорается уличный фонарь - не меняющая фаз луна
Консервного Ряда. В Западную биологическую приехали гости, и Док опять
идет через улицу к Ли Чонгу, теперь уже за пятью квартами пива.
Страницы: (99) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Глаза, лицо,
наружность незнакомца, все его существо, казалось, источали энергию. Его
распирал пар самого высокого давления, - еще немного, и вы услышали бы, как
он со свистом вырывается из клапана. Незнакомец сердечно пожал Пэрришу руку
и сказал тоном глубочайшего убеждения:
- Ни в коем случае не делайте этого; ни в коем случае, слышите? Это
будет величайшей ошибкой; вы всю жизнь будете сожалеть о ней. Прошу вас,
послушайтесь меня, не делайте этого, не делайте.
В его голосе звучало такое неподдельное участие, что удрученный юноша
воспрянул духом, и предательская влага блеснула у него на глазах - невольный
знак того, что он тронут и исполнен признательности. Наблюдательный
незнакомец заметил это и, довольный достигнутым успехом, поспешил
воспользоваться им, не дожидаясь словесного ответа.
- Нет, нет, не делайте этого! Это будет ошибкой. Я слышал все, что
здесь говорилось, - вы извините, я сидел так близко, что это получилось
невольно. И меня встревожила мысль, что вы намерены прервать свое
путешествие, в то время как вам совершенно необходимо побывать в Петербурге.
Ведь до него буквально рукой подать! Подумайте хорошенько, вы обязаны
подумать. Это же так близко! Оглянуться не успеешь - и уже съездил. А какое
воспоминание, только представьте себе!..
И он принялся так расписывать русскую столицу и ее чудеса, что у
Альфреда Пэрриша потекли слюнки и его душа просто закричала от нетерпения.
И тогда:
- Ну конечно, вы должны, вы обязаны побывать в Петербурге. Вы будете в
восторге, просто в восторге! Я уверен в этом, потому что знаю русскую
столицу так же хорошо, как свой родной город в Америке. Десять лет... да,
уже десять лет, как я знаю его. Спросите любого, все вам это скажут. Я майор
Джексон. Меня все знают. Меня там каждая собака знает! Поезжайте же! Вы
должны ехать, право же должны...
