Кроме того, они обычно опадают, не успев созреть. У нас тут часто бывают ураганы, ведь горы совсем неподалеку, и тогда по утрам в траве находишь множество яблок...
Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Перочинный нож»
- Это ее тетка, - сказал он. - И что же с ней случилось? - поинтересовался Мейсон. - Ее собираются убить. - Вы уверены, что кто-то собирается совершить убийство?..
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Влюбленная тетушка»
Одновременно набрало силу Движение за мир, символу которого — голубке мира Пикассо — удалось убедить миллионы простодушных людей в том, что единст..
Кестлер Артур (Artur Koestler)
«Призрак грядущего»
Смотрите также:
Джон Стейнбекисторико - литературная справка
Большая советская энциклопедия. Стейнбек Дж. Э
Вы читаете «Квартал Тортилья-флэт», страница 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зима тревоги нашей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотая чаша», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Путешествие с Чарли в поисках Америки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Райские пастбища», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Великие горы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вожак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Подарок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод И.Гуровой
ПРЕДИСЛОВИЕ
Когда я писал эту книгу, мне не приходило в голову, что моих
пайсано можно счесть любопытной или смешной диковинкой, существами,
замученными нуждой или приниженными. Все это - люди, которых я знаю и
люблю; люди, которые превосходно приспосабливаются к окружающей среде.
Такое свойство человеческой натуры зовется истинно философским
отношением к жизни, и это - прекрасная вещь.
Знай я, что этих людей сочтут забавной диковинкой, я, наверное, не
стал бы писать про них.
Когда я учился в школе, у меня был приятель. Мы называли его piojo
[Вошь (исп.)]; у этого смуглого мальчугана, очень доброго и хорошего,
не было ни отца, ни матери - только старшая сестра, которую мы все
любили и уважали. Мы почтительно называли ее "девицей на часок." Ни у
кого в городе не было таких румяных щек, и она частенько угощала нас
хлебом с помидорами. Так вот, в домике, где жили piojo и его сестра,
"девица на часок", кран кухонной раковины был отломан, а труба наглухо
забита деревянной пробкой. Воду для стряпни и питья брали из унитаза.
Для этого на полу рядом с ним стоял жестяной ковшик. Когда вода
кончалась, стоило только дернуть ручку, и запас ее пополнялся.
Использовать унитаз по назначению строжайше запрещалось. Однажды, когда
мы напустили туда головастиков, хозяйка дома как следует отругала нас,
а потом смыло наших питомцев.
Быть может, это - возмутительное нарушение благопристойности. Но я
так не считаю. Быть может, это забавно - забавно, о господи! Я долгое
время приобщался приличиям, и все-таки я не могу думать о сестре piojo
как о - есть ли слово гнуснее? - как о проститутке, а о его
бесчисленных дядюшках, порой даривших нам монетки, как о ее клиентах.
Все вышесказанное сводится в конце концов к тому, что это - не
предисловие, а эпилог. Я написал эти рассказы потому, что они правдивы,
и потому, что они мне нравились. Но литературные мещане отнеслись к
этим людям с вульгарной высокомерностью герцогинь которые жалеют
крестьян, снисходительно над ними посмеиваясь. Рас сказы эти
напечатаны, и взять их назад я не могу. Но никогда больше я не отдам на
поругание приличным обывателям этих хороших людей веселых и добрых,
честных в своих плотских желаниях и прямодушных, истинно вежливых, а не
просто учтивых. Если, рассказав о них, я им повредил, то глубоко
сожалею об этом. Больше это не повторится.
Adios, Монтерей
Июнь 1937 года.
Джон Стейнбек
ВСТУПЛЕНИЕ
Это повесть о Дэнни, и о друзьях Дэнни, и о доме Дэнни.
Страницы: (115) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Вопросом жизни и смерти было отыскать выход в долину.
Хижина прилепилась к краю скалы; виднелась тропа, ведущая вниз, но,
казалось, выход на нее отрезан. Глассу пришла в голову мысль, что должен
быть проход через погреб. Он проворно обыскал хижину, разыскивая потайную
дверь. Спустился по лестнице, и тут поиски увенчались успехом: он оказался в
большом подвале, наполовину заполненном бочонками с порохом. Маленькая
дверца вела на тропинку внизу.
- Скорее! - крикнул Фортескью.
- Нас поймают, - отвечал Гласс. - Давайте, я останусь здесь. Задержу
их, а вы сможете уйти.
Офицер нашел предложение разумным, его главной целью было доставить
депеши. Он пожал Глассу руку и пустился в путь.
Сержант военно-морского флота знал, что у него остается меньше часа, но
он разработал план. Не медля, он скрутил длинный фитиль от бочонка с пороха
к окну хижины, выходившему на скалу; потом разделся, снял одежду с мертвого
сторожа и надел на мертвеца свою форму. Затем отыскал веревку и повесил труп
в дверном проеме.
Он надел лучшее платье разбойника; и, решив скрыть признаки
мужественности, закутался в широкую мантилью. Он был гладколицым симпатичным
пареньком, и, укрытый шалью, вполне мог сойти за испанскую девушку - до
пояса.
Он занял позицию у окна возле двери, так что нижняя часть его тела не
была видна, и стал дожидаться преследователей. Они появились, когда уже
смеркалось. Командир быстро оценил ситуацию, как он ее понимал. "Где
второй?" - крикнул он. Гласс божественно улыбнулся. К несчастью, он знал
лишь несколько иностранных слов. Но прижатый к губам палец и приглашающий
жест успокоили преследователей; они спустились по тропинке и ввалились в
хижину. "Где же девушка? - крикнул командир. - А вдруг это ловушка? За
оружие!". Прежде, чем он успел закончить, Гласс, сбежавший в нижнюю комнату,
поднес огонь к фитилю...
