Отныне ему уже нельзя было разбрасываться по мелочам, он нуждался в полном покое. Потому и жил отшельником: надо было полностью сосредоточиться на своем труде...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Летописец»
ись над столом, глубоко -- "Я должен с нею связаться" -- я пытался стрельнуть в нее радостным взглядом сексуальным взглядом на который она так и не догадалась поднять голову или уви..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Подземные»
РЕМ. Вы опять мешаете Адольфу выступать. КРУПП. Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с изнанки...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Мой друг Гитлер»
Смотрите также:
Столетие Джона Стейнбека. Радио Свобода
Джон Стейнбекисторико - литературная справка
Вы читаете «Золотая чаша», страница 14 (прочитано 10%)
«Жемчужина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Благостный четверг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Зима тревоги нашей», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
Артур был мелким племенным вождем, говорит он, а Мерлин, чье имя ты
носишь, всего лишь плод воспаленного мозга Гальфрида Монмутского. Он
говорит плохо даже о тилет-тег, и о кладбищенских огнях, и о таких, как
его честь ваш пес.
- О, глупец! - с омерзением воскликнул Мерлин. Лишь глупец
способен сокрушать то, о чем говорил я. А взамен предлагает историю,
преподнесенную миру двенадцатью соавторами, чьи понятия кое в чем
оставляли желать лучшего. Зачем тебе уезжать, юноша? Неужели ты не
видишь, что враги Камбрии теперь пускают в ход не мечи, но языки,
подобные раздвоенным жалам? - Арфы пропели его вопрос, замерли
последние отзвуки, и в круглом доме наступила тишина.
Генри, сдвинув брови, уставился в пол. Потом сказал:
- Слишком уж много тревог из - за меня, Мерлин. А я ничего толком
объяснить не могу. Ведь я вернусь. Конечно, вернусь, едва жажда нового
перестанет меня жечь. Но разве ты не видишь, что уехать я должен,
потому что рассечен пополам и здесь - только часть меня? Вторая
половина за морями и зовет, зовет меня, чтобы я приехал туда и стал
целым. Я люблю Камбрию и вернусь, когда опять буду целым.
Мерлин внимательно всмотрелся в лицо юноши и грустно перевел
взгляд на арфы.
- Мне кажется, я понимаю, - сказал он мягко, - ты просто маленький
мальчик и хочешь луну, чтобы пить из нее, как из золотой чаши. А потому
вполне возможно, что ты будешь великим человеком... если, конечно,
останешься ребенком. Все великие мира сего были маленькие мальчики,
которые хотели взять луну себе, гнались за ней, взбирались все выше и
иной раз ловили светляка. Если же мальчик мужает и обретает взрослый
ум, то он понимает, что схватить луну не может, а и мог бы, так не
захотел бы. И поэтому не поймает и светляка.
- А сами вы никогда не хотели взять луну себе? - спросил Генри, и
в тихой комнате его голос был еле слышен.
- Хотел. Превыше всех других желаний была она для меня. Я протянул
к ней руки, и тогда... тогда я стал взрослым - и неудачником. Но
неудачника ждет одно благо: люди знают, что он потерпел неудачу, жалеют
его, добры к нему. С ним - весь мир, ему даруется живая связь с
ближними и плащ посредственности. Но тот, кто прячет в ладонях
светляка, которого схватил вместо луны, одинок вдвойне: ему остается
только постигать всю глубину своей неудачи, все свое ничтожество,
страхи, самообманы. Ты обретешь свое величие и со временем, несомненно,
окажешься одинок в нем: нигде ни единого друга, а лишь те, кто почитает
тебя, или боится, или склоняется пред тобой. Я жалею тебя, мальчик с
честным ясным взором, жадно устремленным ввысь. Я жалею тебя и - Матерь
- Небо - как я тебе завидую!
В ущелья заползали сумерки, наполняя их лиловатой мглой. Солнце
поранилось о зазубренный гребень и залило долины своей кровью.
Страницы: (135) : << ... 6789101112131415161718192021 ... >>
Тем временем:
... — В это время всегда пробки. Вы должны были это предвидеть. — Мисс Мартиндейл заглянула в свой блокнот. — Звонила некая мисс Пебмарш, вызвала стенографистку на три часа. Она просила, чтобы прислали именно вас. Вы уже работали с ней? — Не припомню, мисс Мартиндейл. По крайней мере в последнее время — нет. — Она живет на Вильямовом Полумесяце, дом номер девятнадцать. Мисс Мартиндейл вопросительно посмотрела на Шейлу, но та покачала головой: — Нет, не помню такого адреса. Мисс Мартиндейл глянула на часы: — Она просила вас быть к трем. Еще успеете. У вас есть другие вызовы на сегодня? Ах да, — она пробежала глазами записи в своей книге, — профессор Пурди, отель «Кроншнеп», пять часов. Думаю, вы к этому времени освободитесь. Если нет, я пошлю Дженет. Она кивком отпустила Шейлу, и та вернулась в канцелярию. — Ну, что там такое? — Ничего особенного: в три какая то старушка на Вильямовом Полумесяце, а потом профессор Пурди с его жуткими археологическими словечками. И что у нас за жизнь — никогда ничего интересного! Дверь мисс Мартиндейл отворилась. — У меня здесь приписка для вас, Шейла: если вдруг, когда вы придете, мисс Пебмарш не окажется дома, вы должны войти — дверь будет открыта — и ждать в комнате по правую сторону от прихожей. Запомните или вам записать? — Запомню, мисс Мартиндейл. Мисс Мартиндейл удалилась обратно в свое святилище. Эдна Брент пошарила под стулом и вытащила довольно безвкусного вида туфлю с отломанным каблуком шпилькой. — Ну как я теперь пойду домой? — простонала она. — Перестань ныть, придумаем что нибудь, — ответила одна из девушек, снова принимаясь печатать. Эдна вздохнула и вставила в машинку чистую страницу. «Им овладело жгучее желание. Дрожащими пальцами он сорвал легкий шелк с ее грудей и повлек ее к мыльнице». — Вот кляча, — обругала себя Эдна и потянулась за резинкой. Шейла взяла сумочку и вышла. Вильямов Полумесяц являл собой плод фантазии викторианского строителя восьмидесятых годов прошлого века. Дома, каждый с отдельным участком, были выстроены двойным полукругом, напоминая молодую луну. Человеку непосвященному такое расположение доставляло немало трудностей: те, кто приходил с наружной стороны, не могли отыскать начало, а те, кто попадал на внутреннюю сторону, ломали голову, куда подевалась вторая половина...
