Время от времени Аркадию попадались старые, давно вышедшие из употребления ключи - ключи-вдовцы, ключи, отлученные от своих скважин...
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Шляпа из рыбьей чешуи»
крепостные стены, к чему призывали одни, самые смелые, или таранить дышлами воловьих упряжек парадный вход, как предлагали другие, ибо стоило лишь дотронуться, как сами собо..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Осень патриарха»
Джаз-бэнд просто словно взрывом разметывает по сторонам -- это образно, -- если выключается бас. Остальным музыкантам моментально, как после удара, все начинает казаться бессмысленным...
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Контрабас»
Смотрите также:
Джон Стейнбекисторико - литературная справка
Столетие Джона Стейнбека. Радио Свобода
Большая советская энциклопедия. Стейнбек Дж. Э
Вы читаете «Золотая чаша», страница 2 (прочитано 1%)
«Жемчужина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Благостный четверг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Зима тревоги нашей», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
Старому
Роберту казалось странным, что он, знавший куда больше всех своих
соседей и столько размышлявший, не сумел стать даже хорошим
земледельцем. Порой ему мнилось, что он понимает слишком уж много, а
потому не способен ничего делать хорошо.
И Старый Роберт улыбался огню, прихлебывая отдающий горелым аль,
который сварил по собственному рецепту. Разумеется, его жена шепотом
найдет ему множество извинений, и батраки в полях ломают шапку перед
Морганом... - перед Морганом, не перед Робертом.
Даже его престарелую мать Гвенлиану - вот она, тоже сидит возле у
огня и дрожит, будто посвист ветра снаружи обдает ее леденящим холодом,
- даже ее не считают столь полной никчемностью. В нищих лачугах ее и
побаиваются, и почитают. Когда она сидит в саду, окруженная сонмом
подвластных ей темных сил, уж конечно, перед ней, краснея и тиская
шапку, стоит какой - нибудь дюжий парень и благоговейно ловит ее
колдовские речи. Уже много лет назад она открыла в себе дар ясновидения
и с гордостью прибегала к нему по любому поводу. Близкие, хотя и знали,
что все ее вещания лишь догадки, которые с годами заметно утрачивали
былое правдоподобие, выслушивали се с уважением, напускали на себя
благоговение и спрашивали, где искать потерянные вещи. Когда же после
ее вдохновенного прорицания оказывалось, что пропавшие ножницы вовсе не
провалились во вторую щель между половицами в сарае, они делали вид,
будто отыскали их именно там. Ведь, лишись Гвенлиана своей пророческой
мантии, осталась бы только высохшая старушка со смертью за плечами.
Поддакивание выжившей из ума свекрови было тяжким испытанием для
Матушки Морган, предательством самых заветных ее убеждений. Вся ее
натура восставала, ибо сама она была послана в мир несомненно для того,
чтобы стать бичом людской глупости. А все, что не имело касательства к
учению святой церкви или к ценам на рынке, могло быть лишь пустым
вздором.
Старый Роберт любил свою жену так сильно и так долго, что мог
разрешать себе и не слишком лестные мысли о ней - его любви они ничуть
не уменьшали. Когда днем она вернулась, кипя негодованием - сапожник
заломил неслыханную цену за башмаки, которые ей вовсе не были нужны, -
он подумал: "Ее жизнь подобна книге, полной великих событий. Что ни
день, она достигает той или иной немыслимой кульминации: из - за
оторванной пуговицы, из - за соседской свадьбы... И если на нее
обрушится истинная трагедия, она, пожалуй, не сумеет распознать холма
среди бесчисленных кочек. Быть может, это и есть подлинно счастливый
жизненный жребий, - решил он в тотчас добавил: - Любопытно, как она
соотнесла бы кончину короля и потерю новорожденного поросенка?"
Матушка Морган была погружена в заботы дня сего и не морочила себе
голову глупыми отвлеченностями.
Страницы: (135) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Но это между
прочим.
Контора моя помещалась на Уолл-стрит, в доме под номером **. С одной
стороны окно ее выходило в просторный белый колодец со стеклянной крышей,
прорезавший все здание сверху донизу. Можно, конечно, сказать, что вид из
этого окна был скучноватый; художник-пейзажист сказал бы, что в нем "мало
жизни". Но недостаток этот сторицею возмещался видом, открывавшимся из моей
конторы в противоположную сторону. Здесь перед окнами расстилался ничем не
заслоненный вид на высокую кирпичную стену, почерневшую от времени и никогда
не освещаемую солнцем; для того чтобы рассмотреть все ее красоты, не
требовалось даже подзорной трубы, ибо воздвигнута она была, для удобства
близоруких зрителей, на расстоянии десяти футов от моих окон. А поскольку
окружающие здания были весьма высокие, моя же контора помещалась всего на
втором этаже, то пространство между этой стеной и нашим домом сильно
напоминало огромный квадратный ствол шахты.
В пору, предшествовавшую появлению Бартлби, у меня служили два
переписчика и подающий надежды мальчик на побегушках: Индюк, Кусачка и
Имбирный Пряник. Могут возразить, что таких имен не найти ни в одном
справочнике. Но это и были не имена, а клички, которые трое моих служащих
дали друг другу, тем самым, как им казалось, определяя наружность или нрав
каждого из них. Индюк был низенький толстенький англичанин примерно одного
со мною возраста, то есть лет около шестидесяти. По утрам лицо его, можно
сказать, радовало своим здоровым румянцем, но после полудня - в этот час он
обедал - оно пылало, как угли в камине на рождество, и продолжало пылать,
хотя и все менее жарко, до шести часов вечера, после чего я уже не видел
обладателя этого лица, которое, достигая своего зенита вместе с солнцем, как
будто с ним вместе и закатывалось, а на следующий день опять всходило,
поднималось и клонилось к закату во всей своей непреходящей славе...
