еле ("Марс" на углу Четвертой и Ховард), но когда он звонит, никто не отвечает, он заставляет служащего открыть дверь и что же видит: я валяюсь на полу среди бутылок, Бен Фаган растяну..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Биг Сюр»
Банго Ну что же, положим, ты уходила, пообещав напоследок броситься в Сену или что-то в этом же роде, обычные глупости, которые только ..
Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Из книги Конец игры»
Возведение в ничто имеет место (или тенденцию) во всех культах: мы безошибочно узнаем его в случае с Шекспиром. Современник Шекспира..
Луис Борхес (Luis Borges)
«От некто к никто»
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия. Стейнбек Дж. Э
Вы читаете «Золотая чаша», страница 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Путешествие с Чарли в поисках Америки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Райские пастбища», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Великие горы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вожак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Подарок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
перевод И.Гуровой
Жизнеописание сэра Генри Моргана, флибустьера, с кое какими обращениями
к истории
* ГЛАВА ПЕРВАЯ *
I
Весь день из черных ущелий Уэльских гор сеялся ветер, высвистывая
весть, что с полюса на мир ползет Зима, и на реке постанывал молодой
ледок. Угрюмый день, день серой бесприютности, день тревог. Легким
своим движением воздух словно творил нежную элегию торжествующей печали
о веселой беспечности. А на пастбищах могучие рабочие лошади беспокойно
перебирали ногами, и по всему краю серенькие пичуги, сбившись в стайки
по четверо и по пятеро, перепархивали с дерева на дерево, туда и
обратно, призывным щебетом приглашая других желающих лететь вместе с
ними на юг. Козы взбирались на вершины одиноких скал, заводили кверху
желтые глаза и обнюхивали небесный свод.
Медлительной процессией прошли дневные часы, а на исходе вечера
налетел ошалелый вихрь, прошелестел по сухой траве и, всхлипывая,
унесся вдаль через луга. Черным монашеским капюшоном опустилась ночь, и
Ее Святейшество Зима отправила в Уэльс своего нунция.
Неподалеку от проезжей дороги, которая огибала долину, убегала
вверх по расселине между двумя обрывами и вырывалась в необъятный мир,
стоял старый крестьянский дом, сложенный из нетесаных камней и крытый
соломой. Морган, воздвигший его, вступил в единоборство со Временем и
едва не одержал победу.
Внутри в очаге плясал огонь, его языки лизали подвешенный над ним
железный чайник, и чугунная духовка пряталась в углях, осыпавшихся с
кромки пламени. Багровые отблески играли на наконечниках копий, сотню
лет бесполезно пылившихся в подставках вдоль стены - с тех самых пор
как Морган сражался в дружине Глендаура и вспыхивал яростью от
кремневых строф Иоло Гоха.
Кованый сундук в углу всасывал свет медными полосами и
ослепительно блестел. Хранились в нем бумаги, и пергаменты, и жесткие
куски невыделанной кожи с записями на английском языке, на латыни, на
древнем кумрийском: Морган родился, Морган взял жену, Морган был
возведен в рыцари, Морган был повешен. В сундуке покоилась история
рода, и позорная, и славная. Но теперь он настолько оскудел, что
нынешние его обломки едва ли могли добавить к семейной хронике хоть что
- нибудь, кроме простых дат - Морган родился... и умер.
Вот, например. Старый Роберт. Сидит в своем кресле с высокой
спинкой, сидит и улыбается огню. Улыбкой недоуменной и вызывающей в
своем смирении. Словно он улыбался сотворившей его Судьбе, чтобы
понудить ее хоть чуточку устыдиться. Сколько раз он уныло думал о своей
жизни, замкнутой в тесном кругу мелких неудач и поражений, которые
насмешничали над ней, как уличные оборвыши - над калекой.
Страницы: (135) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... "Откуда она знала?" - этот вопрос волновал всех, и все
были убеждены, что я знала заранее. Ада Браун (Athanasia contra
mundum1) все
высмеяла; Маргарет Лечмир решила, что я, возможно, услышала то, чего не
уловили другие, занятые работой: может быть, крик; Дорис Лесли говорила о
ясновидении, Эми Гор о "родстве душ". Все эти теории утопали в бесконечных
догадках. Профессор Блэр появился в самый жаркий момент обсуждения, успокоил
всех за пару минут, еще пять выспрашивал детали, а потом пригласил меня на
ужин. "Думаю, дело в вашей теплочувствительности, - сказал он. - Вы не
против немножко поэкспериментировать после ужина?". Его тетка, занимавшаяся
домашним хозяйством, пыталась было протестовать, но, в конце концов, была
назначена Главным Надзирателем за моими пятью чувствами.
Сначала проверке был подвергнут мой слух, его признали нормальным.
Затем мне завязали глаза, и тетка пущей предосторожности ради встала между
мною и профессором. Обнаружилось, что я могу описать его малейшие движения,
но только пока он находится между мною и западным окном; стоило ему отойти,
и я ничего не могла сказать. Это соответствовало теории
теплочувствительности, но в других случаях результаты полностью ей
противоречили. В общих чертах итог был весьма примечательным и весьма
загадочным; два часа мы провели в бесплодном теоретизировании. В конце
концов, тетка, грозно нахмурившись, пригласила меня провести летние каникулы
в Корнуолле.
Эти месяцы мы с профессором работали над изучением истинной природы и
пределов моих способностей. Результат, по большому счету, был нулевой.
Во-первых, эти способности проявлялись всякий раз по-новому. Кажется, я
делала все, что обычно, чтобы ощущать мгновенные изменения, но потом
обнаруживалось, что аппарат восприятия у меня совершенно изменился. "Один
исчез, другой пришел на смену", - говорил профессор Блэр...
Алистер Кроyли (Aleister Crowley)
«Завещание Магдалины Блэр»
