Был и богатый любитель искусства мистер Пай из Прайорс Энд и, наконец, сама мисс Эмили Бартон – типичная старая дева в провинциальном издании...
Они обошли ее кругом, опять о чем-то потолковали. Наконец с явной неохотой позволили ей пересечь границу с Западным сектором. - Мистер Лимас, это ваш человек?..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Шпион, вернувшийся с холода»
Мы все, как по сигналу, устремляем взгляды на нее: на бедную, несчастную невесту, лысую, голую, осыпанную пеплом, окруженную клеткой из металлических обручей от сгоревшего свадебного платья...
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Невидимки»
Смотрите также:
Столетие Джона Стейнбека. Радио Свобода
Вы читаете «Зима тревоги нашей», страница 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гроздья гнева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заблудившийся автобус», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотая чаша», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Путешествие с Чарли в поисках Америки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Райские пастбища», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Великие горы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вожак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Подарок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Н.Волжиной и Е.Калашниковой
Читателям, которые станут доискиваться, какие
реальные люди и места описаны здесь под
вымышленными именами и названиями, я бы
посоветовал посмотреть вокруг себя и заглянуть в
собственную душу, так как в этом романе
рассказано о том, что происходит сегодня
почти во всей Америке.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
ГЛАВА 1
Когда золотое апрельское утро разбудило Мэри Хоули, она повернулась к
мужу и увидела, что он растянул рот мизинцами, изображая лягушку.
- Дурачишься, Итен? - сказала она. - Опять проявляешь свой комический
талант?
- Мышка-мышка, выходи за меня замуж.
- Только проснулся и сразу за свое - дурачиться?
- Новый день нам год приносит, вот уж утро настает!
- Так и есть - сразу за свое. А ты помнишь, что сегодня Великая
Страстная пятница?
Он забубнил:
- Подлые римляне по команде выстраиваются у подножия Голгофы.
- Перестань кощунствовать. Марулло разрешит тебе закрыть лавку в
одиннадцать?
- Милый цветочек, Марулло - католик, к тому же итальяшка. Вернее всего,
он туда и носу не покажет. Я закрою лавку на перерыв в двенадцать и не
открою до тех пор, пока не кончится казнь.
- Пилигримы в тебе заговорили. Не хорошо так.
- Глупости, букашка. Это у тебя по материнской линии. Это во мне
заговорили пираты. И казнь есть казнь, знаете ли.
- Никакие они не пираты. Ты сам рассказывал, что твои предки - китоловы
и что у них были какие-то документы еще со времен Континентального
конгресса.
- На судах, которые они обстреливали, их называли пиратами. А та
римская солдатня называла казнь казнью.
- Ну вот, рассердился. Мне больше нравится, когда ты дурачишься.
- Да, я дурачок. Кто этого не знает?
- Вечно ты сбиваешь меня с толку. Тебе есть чем гордиться:
пилигримы-колонисты и шкиперы китобойных судов - и всє в одной семье.
- А им есть чем?
- Что? Не понимаю.
- Могут мои знаменитые предки гордиться тем, что произвели на свет
какого-то паршивого продавца в паршивой итальянской лавчонке в том самом
городе, где они когда-то всем владели?
- Ты не просто продавец. Ты скорее вроде управляющего - ведешь всю
бухгалтерию, сам сдаешь выручку в банк, сам все заказываешь.
- Верно. И сам подметаю, сам выношу мусор, пресмыкаюсь перед Марулло,
и, будь я вдобавок паршивой кошкой, мне бы полагалось ловить у Марулло
мышей.
Она обняла его.
- Давай лучше дурачиться, - сказала она. - Не надо так говорить в
Страстную пятницу, это нехорошо.
Страницы: (198) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
- Молодец, Эрни, - одобрительно заметил Пендель и покосился одним
глазом в сторону жены. Та по-прежнему была недвижима.
"В понедельник президента с сопровождающими лицами ожидают в Токио, где
состоятся весьма важные переговоры, имеющие своей целью увеличение японских
инвестиций в экономику Панамы", - сказал диктор.
- А эти гейши небось и не догадываются, что их ждет, - уже тише добавил
Пендель, брея левую щеку. - Что к ним уже подкрадывается наш Эрни.
Пружины кровати взвизгнули, Луиза проснулась.
- Не желаю, Гарри, чтоб ты говорил об Эрнесто в таком тоне даже в
шутку!
- Не буду, дорогая. Страшно извиняюсь, девочка моя. Этого больше
никогда не случится. Никогда! - пообещал он, осторожно и нежно подбираясь
бритвой к наиболее уязвимому местечку - под ноздрями.
Но Луиза на этом не угомонилась.
- Почему Панама не может инвестировать в Панаму? - жалобно протянула
она. И, откинув простыни, села в постели. На ней была белая льняная ночная
рубашка, доставшаяся в наследство от матери. - Почему мы должны просить об
этом азиатов? Мы и сами достаточно богаты. Только в одном этом городе у нас
целых сто семь банков! Почему мы не можем использовать деньги от
наркоторговли, чтоб построить новые фабрики, школы, больницы?
Это "мы" было буквализмом. Луиза родилась в Зоне канала еще в те дни,
когда, согласно грабительскому договору, эта территория считалась навечно
американской, пусть даже простиралась она всего на пятьдесят миль в длину и
десять в ширину и была со всех сторон окружена презренными панамцами. Отец
Луизы, ныне покойный, был армейским инженером, специально призванным сюда на
службу. А затем, рано уйдя в отставку, стал служащим "Кэнал Компани". А
покойная мама была сторонницей доктрины о свободе воли. И преподавала Библию
в школе для цветных ребятишек в той же Зоне.
- Они знают, что говорят, дорогая, - ответил Пендель...
