-- Так она же все спланировала с самого начала! Чистая лиса! И что один ребенок уже в доме есть, и пеленок полно; и что гадость такую лучше проделывать в доме попрестижней...
Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Рассказы»
ев, гладкость мрамора под кончиками пальцев, вкус кабаньего мяса, которое он любил рвать быстрыми укусами, финикийская речь, черная тень, отброшенная копьем на желтый песок, близость моря и..
Луис Борхес (Luis Borges)
«Делатель»
— Ничего он не сколотит, — возразил Деклевский, — а тем временем солидное предприятие полетит к черту. На поставках наживаются только евреи да немцы, наши в таких делах ничего не смыслят...
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Кукла»
Смотрите также:
Столетие Джона Стейнбека. Радио Свобода
Большая советская энциклопедия. Стейнбек Дж. Э
Вы читаете «Гроздья гнева», страница 2 (прочитано 0%)
«Жемчужина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О мышах и людях», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Благостный четверг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Прошел день, и ветер окреп, но дул он
ровно, без порывов. Дорожная пыль поднялась в воздух, ее относило на
бурьян, росший по обочинам дорог, и на поля. Теперь ветер дул сильно и
резко, он старался раскрошить подсохшую корку на кукурузных грядах.
Мало-помалу небо потемнело, а ветер все шарил по земле, вздымая пыль и
унося ее с собой. Ветер крепчал. Запекшаяся корка не устояла перед ним,
над полями поднялась пыль, тянувшаяся серыми, похожими на дым космами.
Кукуруза с сухим шуршанием хлестала налетавший на нее ветер. Тончайшая
пыль уже не оседала на землю, а шла вверх, в потемневшее небо.
Ветер крепчал, он забирался под камни, уносил за собой солому,
листья и даже небольшие комья земли и отмечал ими свой путь, проносясь
по полям. Воздух и небо потемнели, солнце отсвечивало красным, от пыли
першило в горле. За ночь ветер усилился; он ловко пробирался между
корнями кукурузы, и она отбивалась от него ослабевшими листьями до тех
пор, пока он не вырывал ее из земли, и тогда стебли устало валились
набок, верхушками указывая направление ветра.
Наступило время рассвета, но день не пришел. В сером небе
появилось солнце - мутно-красный круг, излучающий слабый, похожий на
сумерки свет; к вечеру сумерки снова слились с темнотой, и в темноте
над повалившейся кукурузой завывал и плакал ветер.
Люди сидели по домам, а если им случалось выходить, они завязывали
нос платком и надевали очки, чтобы защитить глаза от пыли.
Снова наступила ночь - кромешно черная, потому что звезды не могли
проникнуть сквозь мглу, а света из окон хватало только на то, чтобы
разогнать темноту во дворе около жилья. Пыль смешалась с воздухом,
слилась с ним воедино, точно эмульсия из пыли и воздуха. Дома были
закрыты наглухо, дверные и оконные щели забиты тряпками, но пыль
незаметно проникала внутрь и тончайшим слоем ложилась на стулья и
столы, на посуду. Люди стряхивали ее у себя с плеч. Еле заметные
полоски пыли наметало к дверным порогам.
Среди ночи ветер смолк, и наступила тишина. Пропитанный пылью
воздух приглушал звуки, как не приглушает их даже туман. Лежа в
постелях, люди услышали, что ветер утих. Они проснулись в ту минуту,
когда свист его замер вдали. Они лежали и напряженно вслушивались в
тишину. Вот закукарекали петухи, но их голоса звучали приглушенно, и
люди беспокойно заворочались в постелях, думая: скорей бы утро. Они
знали: такая пыль уляжется не скоро Утром она стояла в воздухе, точно
туман, а солнце было ярко-красное, как свежая кровь. И этот день, и
весь следующий небо сеяло пыль на землю. Земля покрылась ровным мягким
слоем. Пыль оседала на кукурузу, скапливалась кучками на столбах
изгородей, на проводах; она оседала на крыши, покрывала траву и
деревья.
Люди выходили из домов и, потянув ноздрями опаляющий жаром воздух,
прикрывали ладонью нос.
Страницы: (346) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Он мог стоять на лошади,
когда она брыкалась, он мог лежать на лошади, когда она брыкалась, он
мог сидеть на ней и пить кофе, когда она брыкалась. Он ездил на
лошадях, которые взбрыкивали так высоко, что он мог шапкой поймать
несколько звезд, он ездил на лошадях, которые взбрыкивали с такой
скоростью, что даже сбрасывали с себя выжженное тавро. Он ездил на
белых лошадях, он ездил на черных лошадях, он ездил на пегих лошадях,
- но ни одна из них ни разу не сбросила его на землю. Кривой Мик и
Питера научил ездить верхом.
У Питера была белая лошадка, способная мчаться быстрее ветра. А
красотой она напоминала птицу, и казалось даже, что в полете на ногах
у нее вырастают крылья. Когда бури и грозы ломились через заросли
буша, а летящие облака с грохотом скрещивали мечи молний, озаряя
небосвод, Питер несся сквозь непогоду, перескакивая через каждую
молнию раньше, чем она успевала погаснуть. При этом белая лошадка
задирала голову и ржала навстречу ветру, а ее длинный хвост и лохматая
грива развевались как знамена. Она мчала Питера так стремительно, что
на него не успевала упасть ни единая капля дождя и так легко касалась
копытами земли, что не приминала ни одного цветка, не сбивала ни одной
капельки, которые бисером покрывали траву.
Как-то раз их окликнул Южный Ветер, и голос его прогремел подобно
грому: "Эй, мальчик на белом коне, что скачет через молнии!
Остановись-ка! Я хочу поговорить с тобой". Он вышел из бури,
закутанный в плащ из облаков, и сел на бревно. Это был старик с
длинной седой бородой, в которой искрились дождевые капли, и молодыми
глазами - яркими и блестящими, как у юноши.
Подскакав к Южному Ветру, Питер натянул поводья, и лошадка встала
на дыбы, изогнула шею.
Ей, дочери ветра и солнца, хотелось мчаться наперегонки с бурей по
горам и широким долинам, где она могла взять настоящий разбег. Но
Питер потрепал ее по холке, приговаривая "постой, постой", и она
остановилась.
- А ты прекрасный наездник! - начал Южный Ветер. - Здорово же твоя
лошадка прыгает через облака! Как ее звать?
- Мунлайт, Лунное сияние...
